Привет, меня зовут Настя, и последние три года я живу в Нью-Йорке. Оказалось, чтобы стать местной недостаточно просто знать английский язык: нужно ещё научиться не удивляться количеству нулей в счетах от врачей, обсуждать с незнакомцами всё на свете и получать странное удовольствие от часового ожидания в очереди. С Америкой у нас хорошие отношения, в которых (как это обычно и бывает) со временем накопились бытовые претензии — отчасти потому, что я выросла в России. В статье расскажу, что меня до сих пор неприятно удивляет в США.
Любовь к очередям
До переезда Нью-Йорк казался мне городом, где каждая минута стоит денег: здесь все спешат, пьют кофе на ходу и постоянно заключают сделки. В целом ожидания оправдались, поэтому меня удивило, как охотно здесь тратят время на очереди. Например, я часто бываю в районе Сохо, где находится много модных заведений, а за замороженным йогуртом могут стоять человек сорок. Рядом — очередь в Zara, чуть дальше — в дорогой бутик, а неподалёку люди толпятся вообще непонятно зачем — у магазина даже вывески нет.
Кажется, у многих жителей стран СНГ при виде такого обычно возникает понятная мне мысль: «Видимо, не судьба». Но у живущих в США, судя по всему, с судьбой другие договорённости.
В Америке очередь — своеобразный знак качества. Что там продают, уже не так важно: десятки человек не могут ошибаться. Недавно я увидела людей, толпящихся у входа в какой-то новый магазин, и подумала: «Может, тоже встать? Вдруг что-нибудь бесплатное раздают?» Что это за бренд, я не знала. Зато стало понятно, что адаптация идёт успешно.
Бесполезные смол-токи
В Америке смол-ток — короткая беседа ни о чём — может случиться с тобой практически где угодно. Например, в моём любимом продуктовом Trader Joe’s разговор с кассиром редко ограничивается вопросом, нужен ли пакет: «Как прошёл день? Где купила мерч? Это твоя любимая группа? У моей бывшей, кстати, тоже».
И знаете, я-то экстраверт! Но даже у меня бывают дни, когда хочется побыть наедине с собственными мыслями и сохранить лицо, которое никому ничего не обещает.
Недавно я возвращалась домой из «Ташкента», магазина на Манхэттене, где среди прочего можно купить еду из наших краёв. В пакетах лежали чебуреки, беляши, самса и глазированные сырки. В лифт вошёл мой сосед, и я сразу же подумала: «Только бы доехать молча». Но не тут-то было. «Привет! Ой, вижу, вы только из магазина, да?» — начал он. Я вынула наушник, кивком подтвердила очевидное и вставила его обратно. Собеседник не сдавался: «А что купили?» Снова вынула наушник, посмотрела в пакет и задумалась, как будут по-английски «самса» и «беляш». «Продукты», — тяжело выдохнув, сказала я и продолжила слушать музыку. Боюсь, что тогда показалась ему исключительно неприветливой. У меня же не было ничего против соседа: просто хотелось довезти чебуреки без их обсуждения.
Принудительные чаевые
Почти везде в Америке чаевые считаются привычным дополнением к счёту и обычно составляют от 18%. Это не сильно бьёт по кошельку, когда берёшь кофе за 5 USD (около 409 RUB), но если нужно заплатить за окрашивание волос 500 USD (около 40 866 RUB), то чаевые в размере 90 USD (около 7 356 RUB) уже вызывают нервную улыбку.
Для работников чаевые — существенная часть дохода: вместе с выплатой работодателя они должны обеспечивать минимальную зарплату. По-человечески я прекрасно понимаю, почему люди на них рассчитывают, и всё-таки после жизни в России мне ближе мысль, что чаевые оставляют за хороший сервис.
Иногда эта добровольно-принудительная история доходит до абсурда. Однажды мы сидели в кафе с друзьями, и часть компании ушла раньше, заплатив за себя. Я осталась с другими доедать свои блюда, и тут к нам подошла недовольная официантка с вопросом: «Почему они оставили мне так мало чаевых?» Затем последовали претензии — нам пришлось объясняться за ушедших ребят, и это было весьма неприятно.
Первое время я оставляла чаевые с почти физическим страхом отказать — даже когда сама была стеснена в деньгах. Но с годами получилось освоить особое искусство кунг-фу: теперь я могу нажать на терминале оплаты No tip («Без чаевых»), едва ли не глядя сотруднику в глаза, потому что перестала переживать, что обо мне подумают.
Я по-прежнему рада благодарить за работу и поддерживаю любимые заведения, когда могу. Но хотелось бы, чтобы размер чаевых не провоцировал разборки с официантами, а ужин не сопровождали тревожные мысли, сколько долларов оставить, чтобы на тебя не смотрели косо.
Разговоры на повышенных тонах
Есть шутка, что в Европе легко узнать американца: его слышно на всё кафе. Не берусь судить о каждому жителе США, но среди моих знакомых немало тех, кто считает громкие разговоры своей фишкой (так думают только они). Особенно хорошо это заметно в барах, где все стараются перекричать музыку и друг друга.
Однажды мой одногруппник предположил, что американцам просто нравится звук собственного голоса. Теория шуточная, но я её запомнила.
В разговоре с русскоязычными людьми у меня возникает ощущение, что мы стремимся поскорее закончить фразу, заменить её одним словом, а ещё лучше — многозначительным кивком. Некоторые мои американские друзья, напротив, явно не хотят лишать себя удовольствия поговорить подольше и погромче. В этом есть что-то актёрское: человек рассказывает о пустяке, а ты следишь за исполнением. Мне такая выразительность нравится — вот бы только к ней прилагалась возможность убавить звук.
Полезные продукты — не для всех
Разговоры о том, что в Америке плохая еда, всегда вызывают у меня желание возразить. Такого разнообразия продуктов и кухонь я не встречала ни в одной из стран, где бывала. Здесь можно прекрасно питаться — правда, большое значение имеют деньги и возможность выбирать.
В небольшом продуктовом магазине ассортимент не такой вдохновляющий, как в премиум-сети. Особое недоумение у меня вызывает сладковатый хлеб для сэндвичей. Кажется, что впереди у него долгая жизнь (у некоторых марок срок годности достигает трёх недель), и если смять ломтик в кулаке, он восстановит форму, как сквиш.
Ещё на прилавках можно встретить Takis — чипсы в виде маленьких рулетиков, которые выглядят так, будто их производством занималась закрытая лаборатория. На мой вкус, есть их невозможно, но во время учёбы я видела, как одногруппники заменяли ими ланч.
Впрочем, было бы слишком легко свести разговор к разным вкусам. В США есть «пищевые пустыни» — территории, где у людей ограничен доступ к качественной еде. Если крупный супермаркет далеко от дома, машины нет, а доход невысокий, приходится закупаться в ближайших магазинах, где часто продают только ультрапереработанные продукты. Совет «просто берите нормальную еду» предполагает, что у всех одинаковые возможности, но в США особенно заметно, насколько это не так. До сих пор поражаюсь, как в одной стране соседствуют изобилие и весьма ограниченный доступ к нему.
Если вы всё-таки решите побывать в США и составить о стране собственное мнение, ищите жилье в разделе Отели у нас на Авиасейлс. Проживание получится оплатить российской картой.
Пугающе дорогая медицина
Нигде я так не боялась заболеть, как в США. И, нет, совсем не потому, что не хочу чувствовать себя плохо. Мой страх — финансовый. Американскую медицину нередко описывают так, будто любой визит к врачу заканчивается продажей имущества. Мой опыт менее драматичный — я оформила себе страховку, и она действительно покрывает расходы. Но система устроена так, что далеко не всегда понятно, какие именно.
Однажды я пришла на плановый приём к терапевту. Сначала меня приняла медсестра: измерила рост и вес, послушала сердце, взяла кровь. Я решила, что так выглядит приветственный чекап. Затем меня отправили к врачу, и визит благополучно закончился. Через пару недель пришёл счет на 9 000 USD (около 735 595 RUB).
Оказалось, что мою кровь проверили на длинный список показателей: аллергены, железо, ВИЧ и другое. Во время приёма никто не объяснил мне масштаба исследований и их стоимости.
В итоге расходы покрыла страховка. Деньги с меня не потребовали, но испугаться я успела основательно, потому что есть большая разница между «это оплатит страховая» и «надеюсь, это оплатит страховая». И со вторым чувством знаком каждый второй иммигрант в США.
Привилегия не знать
Когда я рассказываю американцам, что какое-то время жила в Грузии, многие сразу оживляются: «Серьёзно? Я тоже!» Начинаю расспрашивать их про Тбилиси, а они выдают предательское: «Вперёд, "Бульдоги"». Тогда я понимаю, что всё это время мы говорили про штат Джорджия. A «Бульдоги» — это местная бейсбольная команда. Приходится объяснять, что я говорю об отдельной стране, которая находится рядом с Турцией. Где Турция? Ладно, проехали. Вперёд, «Бульдоги»!
Путаница с названием вполне естественна (Грузия и Джорджия называются по-английски одинаково Georgia), но меня удивляет, что существование такой страны для кого-то является новостью. И дело тут не в скудных знаниях географии — просто американцы сильно зациклены на своей стране.
Меня часто спрашивают, приедет ли моя мама на День благодарения. Каждый раз я объясняю, что в России этот праздник не отмечают. Кроме того, ей нужна виза. «А она не может просто податься на американский паспорт?», — на такой вопрос трудно ответить коротко. Особенно если сначала хочется удариться головой о стену.
Я называю всё это американской привилегией не знать. Им можно строить планы, покупать недвижимость, думать о детях и биткоине и совершенно искренне не представлять, сколько иностранцу нужно собрать документов, чтобы увидеть семью в другой стране.
Вряд ли собеседники хотят меня задеть — у нас просто разный опыт. Но в такие минуты особенно остро ощущаешь, как кому-то легче жить лишь потому, что он родился в этой точке планеты.
Какой итог
Большинство этих наблюдений я сделала в Нью-Йорке, поэтому было бы самоуверенно судить по ним о жителях всех пятидесяти штатов. За три года какие-то американские привычки стали и моей рутиной, a другие по-прежнему требуют терпения. Мне нравится местная открытость, хотя иногда от неё хочется спрятаться за наушниками. Я ценю разнообразие еды, но продолжаю подозрительно смотреть на хлеб-сквиш. Даже постоять в очереди за йогуртом уже кажется вполне себе развлечением! Наверное, так и привыкаешь к новой стране: в какой-то момент понимаешь, что она стала тебе близка, несмотря на все недостатки.
🎨 Автор иллюстраций к статье — Тася Козлова.
