Илья Красильщик завидно рассказывает про Кению и Уганду

Илья Красильщик завидно рассказывает про Кению и Уганду

«Какое счастье, что я в Уганде. Это все, что я могу сказать про 2020 год» — написал Илья Красильщик 31 декабря на своей странице в Facebook. Вместе с Петром Верзиловым и Иваном Боганцевым Илья провёл несколько недель в Африке и очень завидно об этом рассказывал в соцсетях.   

С разрешения Ильи мы публикуем его пост у себя. Ничего не меняли, ничего не потёрли — даже лексика осталась нетронутой. Надеемся, что текст впечатлит вас так же, как и многих в Авиасейлс. 

 
 
 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Илья Красильщик (@krasilshchik)

Четвертый день пошел, но я до сих пор не могу поверить, что я не в Африке. Наверное, не было у меня путешествий, которые настолько затягивают, в которых ты переживаешь внутри несколько разных путешествий, когда с каждым днем ты только дичаешь, погружаешься в какие-то бездны — и понимаешь, что дальше будет только настоящей и интереснее. Поэтому задержание ребят в Южном Судане максимально логичное продолжение нашей экспедиции, и я, конечно, очень хотел бы тоже быть там.

Ну и наверное, нет больше в мире мест с таким романтическим флером, как Африка — поэтому все, что ты видишь, оно становится важнее, чем есть на самом деле. А еще про это очень хочется рассказывать — и, кажется, интересно слушать.

Африка Африке, конечно, рознь. Мы поехали в ту, которая называется Восточная Африка, она зажата между туристическим югом (Танзания, Намибия, Ботсвана, Замбия, ЮАР) и всевозможным пиздецом: Демократическая республика Конго, Южный Судан, Сомали. Там еще есть такая замечательная страна Бурунди, самая бедная на Земле, про нее на сайте то ли Госдепа, то ли Форин Офиса сказано, что есть немалая вероятность быть убитым гранатой, и хотя вряд ли белый человек будет целью атаки, но можно просто легко оказаться «не в то время не в том месте». 

В путеводителе Lonely Planet по Восточной Африке Бурунди включена только для того, чтобы сообщить, что ехать туда не надо (для сравнения ДРК указана как возможность детура). Про Южный Судан (вторая с конца по бедности, стране 9 лет, из них 6 шла гражданская война) на сайте Форин Офиса сказано, что крайне не рекомендуется туда ехать, но если вы за каким-то хером оказались в Южном Судане, вы должны сделать ровно одну вещь: немедленно оттуда съебать.

Такие, в общем, места под боком находятся. И то, конечно, завораживает.

А тут, значит, восточная Африка. Мирная. Не могу сказать, что благополучная (хотя Кения вроде правда ничего), но ок. Уганда по ВВП на душу населения аж 164-я из 188 — для сравнения, самая бедная из знакомых нам стран, Таджикистан, 152-я. Замыкают рейтинг, собственно Южный Судан и Бурунди.

Что еще? Последний геноцид 25 лет назад. Последняя война на своей земле аж в 1979-м — это когда Иди Амин решил поправить свою экономику, напав на сельскую Танзанию, а та внезапно сколотила армию, захватила всю Уганду и скинула Амина (также нашел историю про шестидневную войну Уганды и Руанды в 2000 году на территории Конго, это я вообще не понял, что такое, они к тому же вроде как на одной стороне воевали, но ладно).

Про визу

Виза у них одна, восточноевропейская туристическая электронная виза, на кенийском сайте делается за сутки за 100 баксов. Правда, в Найроби выяснилось, что у них наклеек таких нет, но где-то из-за закромов достали. Ладно.

Про ощущения и чувство белого человека 

Вот у тебя ощущение, что ты на краю света, хотя на самом деле край света не тут, а в паре сотен километров где-то в Конго. Приезжаешь, земля красная, остальное все зеленое. Все в детях. Реально вообще все в детях, детей — 50% населения страны. Средняя угандийская мать рожает 6 детей. Один из наших гидов сказал, что героизировать угандийских родителей не стоит — дети с самого раннего возраста предоставлены сами себе, еду добывают сами, пасут скот и в общем, выживай, как знаешь. Пожилых мы почти не видели. Средняя продолжительность жизни — 62 года. ¾ населения младше 35 лет — и не видели другой власти, кроме власти президента Мусевени, который прямо сейчас переизбирается на 6-й срок (чую, будет буча).

Пытаешься понять, кто ты вообще такой здесь. Потому что на тебя все смотрят. Вообще все. Особенно в деревнях. Я сначала думал, так себя Юра Дудь в Москве чувствует. Но потом понял, что нет. Так себя в Москве чувствует сурикат, вышедший погулять по Покровке. Все смотрят, кричат СУРИКАТ!!! И показывают пальцами. Кричат только в нашем случае не сурикат, а МУЗУНГА!!! Что значит БЕЛЫЙ ЧЕЛОВЕК!!!

Знаю, в Москве была общественная дискуссия о том, что мы экзотизируем Африку, не знал даже такого слова, много про это думал. Не знаю, что сказать. Это ощущение белого человека — оно, конечно, странное. Я такого нигде не встречал. Есть ощущение, туриста в Марокко, там это дико неприятно, тебя рассматривают, как объект с деньгами, которые надо у тебя забрать. Тут не так, тут инопланетянин высадился, это просто всем очень интересно. Мы проезжали мимо деревни, в которой в рамках предвыборной кампания Мусевени проходил футбольный матч с сотнями зрителей. Мы вышли из машины, чтобы посмотреть. Матч прервался, сотни людей повернули головы и начали смотреть на нас. Потом нас посадили в президиум и стали фотографировать. Потом я пошел фотографировать матч, за мной сразу образовалась толпа, все шушукаются, чьи-то невидимые моей спиной руки меня трогают — чуть-чуть так, просто чтобы узнать, какой на ощупь белый человек.

На самом деле, это внимание из-за твоего цвета кожи — то, что не дает тебе слиться со средой — и одновременно то, что держит тебя в полной безопасности. Мы жили в прекрасных лоджах, ездили на роскошной машине (я не видел в Уганде машин лучше, даже у гбшников с мигалками), я об этом напишу ниже — но главное, что в стране, наводненной полицией и военными (сейчас выборы и вообще стремный момент) мы были, кажется, единственными, кто всех безусловно радовал — ну или не радовал, а хотя бы веселил. При том, что люди страшно улыбчивые, громкие и веселые — даже на каменоломне, где работают только женщины и дети. Но ты просто своим существованием там доставляешь людям радость. Белый человек вызывает радостный визг у детей. Белый человек вызывает счастливые улыбки у полицейских. 

«Как вам Уганда? Куда едете? Что видели? Классная тачка, подари! С новым годом!» — типичный разговор на блокпосте. Иногда добавляется: «Порадуй меня тоже на Новый год» или Buy me some soda, но это нечасто. Белый человек — счастье для лоджей в ковид, потому что там вообще, вообще, вообще никого нет. Мы, кажется, ни разу не увидели ни малейшей агрессии. Все хотя заговорить, просто хотят, чтобы случился контакт.

Это очень упрощается тем, что Кения и Уганда — англоязычные страны, изъясняться там проще, чем, например, в Польше.

И при этом не сразу, но становится понятно, что совсем-совсем все по-другому, если ты черный человек и не на классной тачке. Я предложил отвезти гида из парка Murchinson Falls (прямо граница с Конго) домой. Веселый весь день гид напрягся, говорят: не надо, у тебя все документы на машину есть? Уверен? Ты не проедешь блокпост! Я удивился — я не только проезжал любой блокпост. Полицейский провел нам полную экскурсию по пограничному пункту и показал Конго. Очевидно, нам там проще, чем им. В том же Южном Судане, пока ребята в кутузке заказывали себе горячую еду и колу с рынка, их гида били и пытали током. Это сложно принять, это пока что мне совсем непонятно, но это конечно нельзя забывать.

Я не знаю, что делать с этим чувством белого человека, я, честно, не мог испытывать особой неловкости — наше существование там точно не делало никому хуже. Думаю, наоборот. А слиться со средой за 3 недели вы не сможете. И, скорее всего, вообще никогда не сможете.

Про исключительность случая

Про наше путешествие важно понимать вот что — его невозможно так совершить в обычное время. Невозможно за такие деньги (все равно дорого, но сильно дешевле нормы) и невозможно так, как мы ездили (мы никогда не знали, где будем ночевать завтра). В Уганде из-за ковида практически нет туристов. Были на Рождество, но сейчас никого. Вообще, надо понимать, что прелесть этих стран заключается в том, что там практически не бывает организованных групп туристов, немецких и китайских пенсионеров, оллинклюизовов и прочей поеботы, которая, я уверен, уничтожает самые прекрасные места на земле. Этого нет. Даже если у тебя тур, это выглядит по-другому, это другие люди — и в результате каждый встреченный тобой человек оказывается с интересной историей. На вид скучный француз, с которым мы сидели в одном рафте на нильских порогах, оказался учителем, которого отправили на 3 года в Габон учить детей, в том числе сына президента. В Габоне, как он сказал, 70% экономики уходит неизвестно куда, и он рассказывает детям о вреде коррупции на абстрактных примерах, не называя Габон.

Черт, я опять не о том, Очень сложно, слишком много историй. Я про туристов! Их нет. Ты (ну не ты, а Петя, который каждый день звонил по лоджам и спрашивал, есть ли у них ласт минут дискаунт) можешь приехать в любое место вечером — и тебя поселят и накормят вкуснейшей едой. У тебя будет отличный дом, душ с горячей водой (кажется, что вся сельская Уганда живет без водопровода и канализации), в два раза сниженная цена, а может быть даже цена для местных (отличается от цены для иностранцев примерно в три раза). Ты можешь приехать в заповедник Bwindi Impenetrable Forest, в котором живут горные гориллы (они живут только там и еще в одном лесу на границе Конго и Руанды), и на следующий день пойти в лес сидеть с ними. 

В нормальной ситуации это совершенно невозможно, потому что пермиты покупаются за полгода-год, и вокруг этого строится все путешествия. И конечно, ты пойдешь туда не втроем, а ввосьмером. И стоить это будет не 400 долларов с человека, а 700 — потому что все национальные парки официально снизили цены в два раза.

Про машину

Важная трата, конечно, машина. Мы взяли в Кении Jeep Wrangler и платили за него 200 долларов в день. Это более-менее обычная цена, и цена дала нам машину, которая проезжала вообще совсем везде и которая давала нам полную свободу. Мы почти не видели белых, которые сами вели машину. Я бы не хотел оказаться в Африке без машины. Не говоря о том, что гид без тачки в парке стоит на день 20-30 долларов, а с машиной 220-230. 

Машина делает доступным все — и это накладывается на совершенно поразившую нас вещь: в Уганде в основном отличные дороги! Местами просто идеальные. Это дает возможность проехать полстраны в течение дня. Что, конечно, не отменяет дичайшего бездорожья, по которому я в жизни не ездил — и это тоже кайф, нестись к границе Конго по чудовищному бездорожью на джипе со снятой крышей со скоростью 80 километров в час. Свобода! Главное не врезаться в слона. 

Всего мы проехали под 4000 километров, проведя в машине больше 80 часов.

Еще я хотел сказать, что в Уганде почти везде отлично работает копеечный интернет, но конкретно позавчера в Уганде заблокировали вообще весь интернет.

Вспышки

 
 
 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Илья Красильщик (@krasilshchik)

Не понимаю, если честно, как это все рассказывать. Очень много всего. Давайте, может, вспышками.

Когда мы увидели Конго

Мы с самого начала обсуждали, можно ли попасть в Конго. В Конго попасть очень сложно (адская визовая процедура) и там все-таки реально опасно — Петя отказывался в это верить, но все-таки там другая атмосфера, и все это подтверждали нам раз за разом. А мы все спрашивали и спрашивали. 

Мы посмотрели документальный фильм Virunga — про парк с гориллами, который разрывают на части повстанцы, коррумпированные чиновники и нефтедобытчики, а он держится. Это известный фильм — когда он вышел, поднялся международный скандал, парк защитили, нефтяники свалили, в парк можно приехать. Я написал в парк с просьбой помочь с визой, парк быстро ответил, что без вариантов, потому что он закрыт на ковид. И дальше мы по мере приближения к границе с Конго спрашивали всех про Конго с горящими глазами. Все немного удивлялись, но рассказывали. Граница с Конго приближалась. Информации про Конго добавлялась — вся плохая. Ситуация нестабильная, на территории страны действует 100 с чем-то повстанческих группировок. Мы приближались. 

В конце концов мы доехали до парка Queen Elizabeth, который помимо прочего славится тем, что в нем живут лазающие по деревьям львы. Нам он был интересен не только этим — он находится прямо на границе с Конго и переходит, собственно, в Вирунгу. Мы поехали искать львов на деревьях, львов не нашли. 

Вообще, это хороший способ привлекать туристов — рассказать, что в парке есть удивительные существа, которых нет (не знаю, единороги), каждый день отправляться с туристами их искать, не находить и говорить: «ну сегодня вам не повезло».

Так вот, львов мы не нашли, но, разумеется, завалили нашего гида с калашом вопросами про Конго. Гид удивленно отвечал на вопросы (наверное, это как если бы австралиец приехал в Россию и бесконечно спрашивал: а вы были в Казахстане? Да, прямо видели? И что, в Караганде были? А какая она?), а потом подвез нас к какой-то полянке с беседкой. Мы вышли. Полянка. Река течет. Ширина метров 20. На другом берегу отдыхает штук 30 бегемотов. Ну и гид говорит: вот смотрите, эти бегемоты в Конго. А вот эти (показывает на бегемотов на нашем берегу) — в Уганде. Мы с Петей провели на полянке где-то час. Просто смотрели, как бегемоты переходят из Уганды в Конго и обратно.

Когда мы увидели Конго второй раз

Выехав из парка, мы поехали не налево в сторону лоджа (80 километров по дикому бездорожью), а направо — на пропускной пункт между Конго и Угандой. Приехав, мы обнаружили закрытый шлагбаум, пасущихся коз и мента. 

Двое безумных белых, выглянули из машины и спросили мента: «Простите, а можно в Конго?». Мент сказал: «Извините, нет, граница закрыта из-за ковида». Белые спросили: «А может, можно дойти до Конго и посмотреть?». Мент задумался и говорит: «Ну ладно, маски есть? Мы надели маски и пошли». 

Сначала мы пошли поздороваться с таможней. Потом мы зашли поздороваться с пограничниками. Потом мы дошли до палатки по приему беженцев с инструкцией, как отличить человека с эболой (в Конго эбола) и еще до одного шлагбаума. Собравшиеся менты, пограничники и таможенники сказали: «Ребята, извините, дальше никак, ковид. Если бы не ковид, мы бы довели вас прямо до Конго, а тут никак. Но вон, смотрите, вон та будка в Конго, можете сфотографировать».

Через два дня в нескольких километрах от этого шлагбаума в Конго боевики из калашей расстреляли 6 рейнджеров.

Когда ты сидишь в непроходимом лесу Бвинди

А вокруг тебя джунгли и 6 горных горилл.

Гориллы сидят и едят ветки. Они съедают 35 килограмм веток в день. Им очень хорошо. Они едят ветки, и им не до тебя. Хотя в принципе, можно и потусить. 

Эй, человек, дай мне свою руку. Интересная рука (а у тебя, горилла, какая интересная рука). Давай, человек, подержимся за руку. Хм, интересный телефон у тебя в руках. Может спиздить? Ну ладно, не буду. 

Час общения с гориллами в лесу на границе с Конго и Руандой — ооох. Впрочем, когда мы через несколько часов встретили на дороге бабуина, посидели с ним и скормили ему печений и бананов, было не менее приятно.

Когда ты летишь по какому-то адскому порогу в рафте по Нилу

 
 
 
 
 
Посмотреть эту публикацию в Instagram
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Илья Красильщик (@krasilshchik)

И капитан рафта говорит — ребята, мы плывем в этот порог, чтобы перевернуться, готовьтесь. Ты попадаешь в несколько метровую волну, дальше ты падаешь на Петю, Петя падает в воду, ты падаешь в воду, а дальше на тебя падает рафт, и ты несешься где-то в глубине Нила под рафтом. Потом выныриваешь в десятке метров, очень тепло, очень весело, совсем безумно.

Когда ты едешь по Уганде на ранглере без крыши и дверей (двери снимаются) 

И, к сожалению, без зеркал и слушаешь певицу Монеточку.

Тебя останавливает полиция и спрашивает — где зеркала? Но всем, в общем, насрать. И ты едешь дальше и слушаешь Монеточку.

Когда пересекаешь границу Кении и Уганды

И на подъезде к границе в адской городской пробке к тебе подходит чувак и говорит: «Я буду вашим пограничным агентом! Отдавайте мне все документы». И мы почему-то отдаем неизвестному чуваку все документы и чего-то ждем. И спустя два часа, в частности, полного досмотра всех вещей угандийским ГБ (дрон тоже видели!) из-за моей страсти все фотографировать ты оказываешься где-то в Уганде, темнеет, тебе ехать два с половиной часа, а через два начинается угандийский комендантский час, и хз что это. А потом выясняется, что это буквально ничего, ничего не меняется. 

А потом ты через какие-то джунгли приезжаешь в лодж Haven, выходишь на полянку — перед тобой где-то внизу течет река Нил и на твоих глазах превращается в огромный водопад, который оглушительно шумит, заглушая почти так же шумящих птиц и цикад.

Когда на третьей неделе поездки начинаешь водить хуже угандийцев

Потому что внезапно в Кампале становится понятно, что тебе нужно за два часа преодолеть трехчасовой путь, потому что иначе ты не попадешь в заповедник, где твой лодж и весь план катится к чертям. И владелец лоджа говорит, что нет никакой возможности успеть тебе к 7 вечера, потому что это невозможно за такое время выбраться из кампальских пробок. И ты выезжаешь, по дороге тебя останавливают менты и говорят, что при такой манере вождения ты не доедешь никуда, ты умрешь, но ты все равно доезжаешь в 18:59. И это конечно, наверное, не то, чем надо гордиться, но никогда ты еще не чувствуешь такую свободу.

Когда в кенийской Масай Маре тебе нужно пересечь на машине брод (иначе объезд в 70 километров)

Но вода поднялась, течение сильное, а брод слева превращается в двухметровый водопад (а в реке бывают крокодилы и бегемоты). Но твоя машина берет и едет, погружаясь на полметра.

Когда Петя каждый вечер затягивает свою переговорную волынку с менеджерами лоджей

И в результате ты приезжаешь в какое-то место, и либо ты из него видишь Нил, либо Конго, либо холмы Руанды (теперь я понимаю, почему руандийское геноцидное радио Тысяча холмов так называется), либо на крайняк пумбу или бегемота, тусующих у твоей палатки.

Немного фактуры

  1. Язык везде английский, это очень помогает.
  2. Платить можно шиллингами, долларами (строго старше 2009 года), карточками (принимают неохотно, но обычно прокатывает) и их мобильными деньгами.
  3. Дороги отличные, но нужен обязательно джип. Везде есть заправки Shell и Total, бензин стоит дорого (типа доллар за литр).
  4. Виза нужна одна — стоит 100 баксов.
  5. ПЦР — геморрой, делать сложно, мало где и дорого, подделывать местный сложно, так как проверяют QR-код.
  6. Нужна вакцинация от желтой лихорадки, но ее не проверяют.
  7. Лоджи стоят от 50 долларов до бесконечности с человека (наш рекорд — 200, оно того не особо стоило). Всегда можно найти дешевле. Лоджи отличные.
  8. Мы взяли с собой еду, спальники, палатки, горелки и прочие походные вещи. Ни разу не воспользовались.
  9. Сейчас все ровно в два раза дешевле, чем обычно.
  10. Рекомендуются к прочтению путеводитель Lonely Planet East Africa, рекомендуется к просмотру фильм Virunga и фильм Idi Amin Dada. A Self Portrait — это документальный французский фильм 1974 года, главный герой Амин, с которым журналисты проводят, видимо, недели. Очень страшно. Фильм «Последний король Шотландии» тоже ничего, там половина реплик Амина взяты из упомянутой документалки.
  11. Парки — топ, но важно ехать много раз. Надо устать фотографировать животных и начать на них смотреть. Чем менее раскрученный парк, тем лучше. Раскрученный парк = много машин. Лучшее, что может быть в парке — это когда ты на полностью заброшенной дороге стоишь рядом с жирафом и ничего не происходит и никого нет. В раскрученном парке вы гарантированно увидите больше зверей — потому что гиды переговариваются между собой и сообщают, где кого увидели. В пустом парке никто не знает, где кто засел, вы можете три часа просто ездить и никого не найти — но вот это одинокое блуждание мне нравится больше, чем калейдоскоп животных.
  12. Боби Вайна в президенты!
  13. В инстаграме больше фотографий, а также нереально длинные сториз из путешествия, которое никак не может закончиться.

Оригинальный пост Ильи.

Комментарии
Скрыть комментарии